ЭКОНОМИКА СОЛИДАРНОСТИ КАК ОСНОВА СБЕРЕЖЕНИЯ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ

Бабурин Сергей Николаевич,

Выступление 24 апреля 2017 г. на международной конференции в Софии, Болгария

Русские вслед за болгарами свой цивилизационный выбор сделали много веков назад. Это язык, воплощаемый в кириллице, и православие.

Но бесовские искушения не прекращаются, Россию постоянно кто-то пытается принудительно  тащить то к одному, то к другому «светлому будущему». Это вынудило Святейшего патриарха Московского и всея Руси Кирилла в 2016 г. на ХХ Всемирном Русском Народном Соборе подчеркнуть, что «слепое перенесение на русскую почву чуждых мировоззренческих моделей и политических образцов, без учета национальной специфики и духовно-нравственного контекста, нередко, а лучше сказать, что почти всегда приводило к масштабным потрясениям и трагедиям»[1]. Предостережение может быть отнесено не только к России, но и к другим славянским странам. Для славянских народов важно осознавать эту проблему как для лучшего понимания каждым своих внутренних проблем, так и при конструировании механизмов и европейской, и евразийской интеграции.

Буду говорить только о русских и России.

В России очень большие ожидания связываются с евразийской интеграцией, Евразийским Экономическим Союзом (ЕАЭС). К сожалению, миссия ЕАЭС официально определена совершенно в неолиберальном ключе и понимается как «создание условий для модернизации и дальнейшего стабильного развития экономик государств-членов в интересах повышения жизненного уровня населения; обеспечение условий функционирования и развития Союза»[2].

Российский неолиберализм видит мир только в формате евро-атлантической цивилизации, а цель последней сводит к производству средств к жизни людей на основе техники, товарно-денежных связей, правового регулирования и науки, которую нацеливают только на разработку технологий. «Техника, деньги, право, наука – таковы устои западной цивилизации, — справедливо пишет С.З. Гончаров, — Ограниченность её состоит в редукции ценностей, в сведении духа к материи, духовной жизни – к душевной и телесно чувственной, ценностного сознания – к научному, культуры – к социальным технологиям, нравственности – к праву, искусства – к коммерческим зрелищам…, человеческого общения – к «социальным ролям»…»[3].

В евро-атлантическом мире превратили технику жизни из средства в самоцель. Крах мировоззрения, основанного на душе и нравственности человека, серьезно обеспокоил  католическую церковь, что привело к первой в мировой истории встрече папы Римского Франциска с патриархом Московским и всея Руси Кириллом 18 февраля 2016 года. В Совместном заявлении первоиерархи двух христианских церквей подчеркнули: «Нашу озабоченность вызывает ситуация, складывающаяся в столь многих странах, где христиане все чаще сталкиваются с ограничением религиозной свободы и права свидетельствовать о своих убеждениях, жить в соответствии с ними… Мы предостерегаем против такой интеграции, которая не уважает религиозную идентичность. Будучи открыты к вкладу иных религий в нашу цивилизацию, мы убеждены, что Европа нуждается в верности своим христианским корням»[4].

В этом призыве – главный смысл гаванской встречи. Отсюда уже и совместное осуждение христианскими первоиерархами как крайней бедности, так и безудержного потребления, призыв отстаивать требования справедливости и семейные ценности. Может ли Россия в процессе евразийской интеграции предложить иные принципы единения, чем неолиберализм? Может.

Решительно поддерживаю тех ученых и общественных деятелей, которые главный смысл прогресса видят в духовно-нравственном развитии человека и общества. Как пишет профессор А.М. Миняйло, именно такое развитие «опережая материальную составляющую общества, делает его жизнеутверждающим, при котором и социальные, и материальные его составляющие начинают бурно развиваться»[5].

Если русские народники вслед за П.Г. Чернышевским видели в сельской общине ядро будущего социалистического строя[6], то русские марксисты были настроены по отношению к общине отрицательно, постулируя, что социализму должен предшествовать капитализм[7]. Между тем, сам К.Маркс в переписке с русскими народниками предостерегал в 1881 году от слепого копирования западноевропейского опыта развития капитализма. В России, напоминал он, сохранилась община, которая и «является точкой опоры социального возрождения России»[8]. Более того, по словам основоположника марксизма, если русские революционеры сосредоточат все свои силы, «чтобы обеспечить свободное развитие сельской общины, последняя вскоре станет элементом возрождения русского общества и элементом превосходства над странами, которые находятся под ярмом капиталистического строя»[9]. Жаль, эти письма и наброски К.Маркса остались неизвестны В.И.Ленину.

Отечественные ученые за последние 200 лет  серьезно проанализировали сильные и слабые стороны русской общины. Так, К.Р. Кочаровский в конце XIX века за 12 лет обследовал 90 тысяч из 300 тысяч общин, тогда существовавших в России, и однозначно доказал, что, после попытки разрушить сельские общины в 1861 году при отмене крепостного права, уже через 10 лет русская община стала оживать и крепнуть[10]. «Ни капиталистическая эксплуатация, ни гнет помещиков, ни нелепые постановления правительства не смогли истребить в русском народе коллективистский дух»[11].

Раздумья над развитием сельской общины привели выдающегося российского историка и социолога, в молодости западника К.Д. Кавелина к выводу, что именно с общинным землевладением связаны «величайшие государственные интересы и, можно сказать без преувеличения, вся наша будущность и наша роль во всемирной истории»[12].

Энергичной попыткой сломать общину была столыпинская аграрная реформа, но и П.А. Столыпин серьезных успехов не имел. Зато Декрет о земле большевиков, принятый в октябре 1917 года Съездом Советов, попал общинникам на благодатную почву, крестьянство поддержало в гражданской войне большевиков, а не февралистов.

Важным элементом русской экономики солидарности выступали артели. Не случайно основными ценностями артели как частного социального института в рамках института производства, составляющими её фундамент, называют справедливость, проявляющуюся в принципе равноправия участников; солидарность, воплощенную во взаимопомощи и коллективной ответственности перед третьими лицами (круговая порука); в самом труде, определяющем взаимоотношения членов общины. «Артель исторически связана с общиной… В основе артели лежит кооперация труда как особый тип социального взаимодействия»[13]. Благодаря общине и артели русский народ считал труд «вообще единственным, вполне справедливым способом для приобретения права собственности» [14].

Именно из русской сельской общины и артельного хозяйства выросла в России кооперация, в которой успешно разрешимы внутренние противоречия и общины, и артели. К 1917 г. только кредитная кооперация объединяла в России более 10 млн чел. в 16,5 тыс. кредитных и ссудо-сберегательных товариществах[15], а вообще в 63 тыс. всех видов кооперативов  объединялись 24 млн. чел. Сельская кооперация успешно обслуживала 94 млн чел., или 82,5 % деревенского населения[16].

На рубеже XIX-XX веков Россия была одним из лидеров в развитии кооперативных форм производства. После гражданской войны это поняли и большевики. В.И. Ленин, изживая мировоззрение военного коммунизма с его попыткой огосударствления кооперации, как известно, оставил потомкам формулу: «Строй цивилизованных кооператоров при общественной собственности на средства производства, при классовой победе пролетариата над буржуазией – это есть строй социализма»[17]. Жаль, в 30-е гг. политические приоритеты большевиков изменились, они стали рассматривать кооперативы как поле классовой борьбы, сортируя на трудовые и кулацкого типа[18]. Многие виды кооперации были свернуты и к концу ХХ века сохранились лишь сельскохозяйственная (колхозы), потребительская и жилищная кооперация.

Но и от периода СССР мы унаследовали ценнейший опыт. Опыт мобилизации всего народа ради высоких идеалов, опыт стремительного инновационного технологического развития. Эти уроки СССР, как и опыт других социалистических стран, надо бы в XXI веке вспомнить и внимательнейшим образом изучить. Говоря же об особенностях русского дореволюционного опыта, важных и полезных ныне для всего славянского мира, отметим:

Во-первых, русская экономика солидарности предполагает внутреннюю опору хозяйства на духовно-нравственные ценности, «понимание хозяйства как творчества, дающее место свободе»[19] (С.Н. Булгаков в «Философии хозяйства»).

Во-вторых, русская система христианских духовно-нравственных ценностей, давно воплотившаяся в самобытный образ жизни, приемлема всем даже и не славянским народам, вошедшим за минувшие века в культурно-исторический союз с русским народом. Сбережение национальной культуры, языка, укрепление института семьи, уважение к старшим и забота о материнстве и детстве, чувства справедливости и взаимной поддержки – именно эти качества лежат в основе интеграционных процессов и самой философии евразийства. Важны они и для переформатирования процессов внутри славянского мира.

Итак, Россия может предложить для сбережения себя и других славянских народов модель самобытной русской экономики солидарности. Эта модель – вовсе не придумка славянофилов разных поколений. Русская экономика солидарности – это:

1) кооперация во всех её формах как основа народного хозяйства;

2) русская община и русская артель как основные социальные ячейки и производственные коллективы, перерастающие ныне в народные предприятия; сочетание индивидуальной и коллективной ответственности за результат труда;

3) учет национальных, религиозных и региональных особенностей в организации хозяйственной деятельности населения; широкие права местного самоуправления;

4) справедливость в распределении; удовлетворение духовных потребностей каждого по его потребностям, а потребностей материальных – каждому по его труду;

5) социальная солидарность; борьба против имущественного расслоения населения, прогрессивный подоходный налог;

6) долгосрочное перспективное и краткосрочное текущее планирование социально-экономического развития;

7) народный контроль над дисциплиной и собственностью.

Таковы элементы экономики солидарности. Каждый из них важен, каждый проверен и уточнен опытом поколений русских людей.

Конечно, важно преодолеть ограниченность славянофильского мистицизма (термин Н.Шелгунова), оторванность русских славянофилов XIX века от реальности жизни, ошибочное отождествление ими индивидуализма и нравственного эгоизма. Но не менее важно признать, как это подчеркивал Н.В.Гоголь, что именно славянофилы «первые указали на необходимость национального развития»[20].

Русский опыт вобрал в себя жизнь великороссов, белорусов и украинцев, он важен для всех славян, включая западных и, тем более, южных. Для всех, у кого творческая индивидуальность и личная инициатива ещё не слились окончательно с эгоизмом и обособленностью, а чувства сострадания и солидарности не заменены равнодушием и корыстью. Тем более (подчеркиваю!), что и русских не надо копировать. Их опыт надо просто проанализировать и учесть.

Итак, у России есть, что предложить нашим друзьям и братьям помимо нефти и газа – иммунитет, способный защитить общество от нравственного разложения и деградации, основанный на единстве народа в осознании своей цивилизационной уникальности, проникнутой верой предков[21], основанный на нем экономический опыт.

Русская экономика солидарности, близкая социально-экономическим и культурным традициям всех славянских народов и духовно близких им других народов, участвующих в евразийской межгосударственной интеграции, по праву может быть положена в основу ключевых моделей нашего объединенного народного хозяйства.

Именно такие подходы к соединению духовного и материального лежат в основе самой славянской национальной идентичности.

[1] http://www.vrns.ru/news/4234

[2] Евразийский экономический союз. Архитектура будущего. Годовой отчет 2014. [б.м., б.г.] С. 8, 9.

[3] Гончаров С.З. О ценностной основе духовно-нравственной экономики России // Русский экономический вестник. Вып. 2001. Екатеринбург, 2001. С. 36.

[4] Совместное заявление папы Римского Франциска и Святейшего патриарха Кирилла // Славяне. Журнал международной Славянской академии. 2016, весна. С. 8.

[5] Миняйло А.М. Духовно-нравственный путь развития России. – Екатеринбург, 2013. – С. 3.

[6] Туган-Барановский М.И. Основы политической экономии. Изд. 3, перераб. – Петроград, 1915.  С. 212.

[7] Там же. С. 225.

[8] Маркс К. Письмо В.И. Засулич //К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч. Изд. 2. Т. 19. М.: Политиздат, 1961. С. 251.

[9] Маркс К. Наброски ответа на письмо В.И. Засулич //К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч. Изд. 2. Т. 19. М.: Политиздат, 1961. С. 410.

[10] См.: Кочаровский К.Р. Русская община. Возможно ли, желательно ли ее сохранение и развитие (Опыт цифрового и фактического исследования). – СПб, 1900.

[11] Кравченко А.И. Теория некапиталистического развития сельской общины // Воронцов В.П. Артель и община. Избранные сочинения. – М.: Астрель, 2008. – С. 5.

[12] Цит. по: Иванюков И. Общинное землевладение //Русская мысль. Год шестой. 1885. Книга I. Январь.  С.4.

[13] Кравченко А.И. Теория некапиталистического развития сельской общины. – С. 34.

[14] Иванюков И. Общинное землевладение //Русская мысль. Год шестой. 1885. Книга I. Январь.  С. 5.

[15] Кооперация // БСЭ. Гл. ред. О.Ю. Шмидт. Т. 34. – М.: ОГИЗ, 1937. – Стб. 210.

[16] Кабанов В.В. Указ. соч. – С. 107.

[17] Ленин В.И. О кооперации // Полн. собр. соч. Т. 45. С. 373.

[18] Там же. С. 376-377.

[19] Булгаков С.Н. Соч. в 2 т. Т. 1. Философия хозяйства. Трагедия философии. – М.: Наука, 1993. – С. 234.

[20] См.: Филимонов Р.М. На пути к новому средневековью. – М.: «Фирма МХК», 2000. – С. 119.

[21] Кирилл, Патриарх Московский и всея Руси. Слово о традиции и современном обществе. – М.: ВРНС, 2016. – С. 79.

10 views
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading ... Loading ...